Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
01:44 

"Bittersweet bundle of misery", Дэймон Албарн/Грэм Коксон

Название: Bittersweet bundle of misery
Автор: american mary
Фандом: Blur
Пейринг: Дэймон Албарн/Грэм Коксон
Рейтинг: PG
Жанр: романс
От автора: Ну, первая ласточка, так сказать) о чем и где: это японский тур ребят, времена альбома "13". сложные душевные состояния Дэймона и Грэма выливаются в конфликт, и чем все это разрешается.



- Где Дэймон?
Куча людей, собравшихся за сценой, не смогла ответить на это ничего вразумительного, кроме «тащитесь уже все сюда, в темпе вальса, разогрев уже заканчивает».
Перепрыгивая через провода и налетая на техников, Грэм обошел все места, где мог прятаться Албарн.
- Где, черт возьми, Дэймон?! – в сотый раз повторил он свой вопрос Алексу и Дэйву, которые сидели на диване в помещении за сценой и налегали на стоящий на столе в избытке Гиннес.
- Не бесись, - Алекс зевнул и поправил челку. – появится, куда он денется.
Поскольку Грэм и сам уже хорошенько приложился к чему покрепче, чем Гиннес, это замечание чуть окончательно не вывело его из себя. Ему захотелось что есть силы ударить Алекса по лицу, но он вовремя собрался с духом и сделал глубокий вдох. И в конце концов, кто виноват в этой ситуации, кроме Дэймона?
- Не явился? – в щель между дверью и стеной просунулась голова их тур-менеджера Стива.
- Нет, - ответил Грэм.
Выругавшись на каком-то неразборчивом шотландском диалекте, голова Стива исчезла.
- Держи, - Дэйв протянул Грэму банку пива. – сядь и успокойся. Мы просто выйдем позже и сыграем меньше, если он опоздает, вот и все.
Взяв банку, Грэм дернул за кольцо, открывая ее, и едва не облился пивом. В один присест уговорив чуть не половину банки, он уселся на диван рядом с Дэйвом и Алексом и пробормотал:
- Он никогда еще так не делал.
- Это точно, - вздохнул Алекс. – обычно он скачет вокруг и раздает идиотские советы, так, что мечтаешь, лишь бы он поскорее свалил куда-нибудь.
- Домечтались.
Было слышно, как разогревающую команду попросили поиграть еще немного, чтобы занять время и смягчить ожидание. Тоже ни в чем не повинную команду, - подумал Грэм, - да и на растерзание бешеным людям, которые наверняка так и пышут на них своим недовольством, ведь разогрев – это всегда точно расстрел. Ожидание все затягивалось. Он взял в руки гитару Дэймона и стал перебирать струны, чтобы чем-то занять руки.
Дэймон появился спустя полчаса, в обнимку со Стивом, сильно навеселе и в какой-то мятой, потрепанной одежде, будто только что из постели или из трехдневного запоя.
Он снял со Стива кепку, ту самую, бежевую, жуткую, его любимую – и надвинул на лоб. Вид был такой, что не знаешь, смеяться или плакать.
- И года не прошло, - буркнул Дэйв.
- Я не заставил бы вас ждать год, - широко улыбнулся Дэймон. – ну что, что у вас у всех за лица? Кто-то умер? Вперед, нам пора, нас ждут!
- Тебя ждут, - заметил Стив. – я пошел сказать, что вы выходите.
- Окей, - Дэймон шлепнул Стива по заднице, за что заработал дружеский подзатыльник.
Дэйв с Алексом встали с дивана и выжидающе посмотрели на Грэма. Тот сидел на своем месте, не собираясь двигаться, по-прежнему держа на коленях гитару Дэймона, и сверлил его глазами.
- Грэм, отдай гитару, - обратился Дэймон к нему как ни в чем не бывало.
- Где тебя носило?! – спросил Грэм. – Мы договаривались, если ты помнишь.
- Тебе какая разница? Я же сейчас тут.
- Есть разница, если ты не держишь своих обещаний, а снова нюхаешь где-то!
- Я? – возмутился Дэймон.
- Как будто я твоих глаз не видел, - фыркнул Грэм и встал с дивана. – бери свою гитару. Потом поговорим.
- Нет, постой! – Дэймон схватил его за руку. – если тебя что-то так раздражает, то говори сейчас!
- Все рассказать? С сотворения мира начать или позже?
Дэймон выпустил руку Грэма и развел руками:
- Да, мне плохо, да, я нюхал, и да, мне плохо еще и потому, что даже ты не желаешь выслушать меня и понять, вы, каждый из вас, вы зациклены на себе, а я не гребаная кукла, блять, чтобы каждый вечер делать одно и то же с радостным лицом, когда внутри… - он махнул рукой, подошел к столу и схватил с него недопитый бокал.
Грэм стоял и смотрел, как он пьет, и лицо у него кривится, как всегда, когда уже явно превысишь свою норму, а в глазах такая пугающая, блестящая пустота.
- Как я устал от твоей вселенской драмы, - вздохнул он. – и что ты нацепил на себя?
- Если ты так устал, - Дэймон вдруг заговорил так напряженно-спокойно, что могло означать только наивысшую точку кипения в его случае. – то иди к черту от меня, Коксон! Иди к черту, беги от меня, беги от проблем, как ты любишь, а потом обвиняй во всем меня!
- Ребят, ну хватит уже, в самом деле, - сказал Дэйв уже из-за двери.
- Прекращайте свои семейные разборки, не до того сейчас! – вторил ему Алекс.
Но они вряд ли их слушали. Они смотрели друг на друга, будто соревновались, кто что-нибудь сделает или скажет, и первым отведет взгляд. Первым не выдержал Грэм – он оперся рукой о заставленный бутылками стол и опрокинул его. Стол был легкий, и одного этого движения хватило, чтобы он перевернулся, и все, что на нем стояло, с грохотом полетело на пол, в сторону Дэймона. Правда, тот успел отскочить.
- Гребаный псих, - крикнул он Грэму, но тот уже вышел из помещения.

___________

Не сказать, чтобы это был совсем ужасный концерт. Зрители же никогда не знают, что творится между музыкантами, для них имеет значение только музыка, которую они создают, только атмосфера на сцене и нужный уровень драйва.
Музыканты лучше всех на свете умеют притворяться, что ничего перед концертом не случилось. Так произошло и в этот раз.
Грэм старался сосредоточиться только на движениях своих пальцев, даже не глядя, как волнуется и орет толпа японцев внизу. Дэймон пел на удивление неплохо, хотя можно было заметить, что это совсем не тот случай, когда он выкладывается целиком и оставляет на сцене от себя частичку души. «Parklife» была спета быстро, серо, настолько обыкновенно, что никто бы даже и не заметил ее, за исключением, конечно, самой этой аудитории, которая до того живьем ее никогда не слышала. Зато «Trimm Trabb» тянулась, казалось, целую вечность, Дэймон обмотался шнуром от микрофона и так пел, будто в путах, даже когда и Алекс, и Дэйв, и Грэм прекратили ее играть, поскольку она длилась столько, что было уже смешно.
Вместо «1992» Дэймону захотелось спеть «To the end», к чему, в общем, никто не был готов, и вот он поет ее, периодически двигаясь по сцене в сторону Грэма и пытаясь заглянуть тому в глаза, обвиняюще или издевательски – тот не знал, он просто продолжал смотреть на свои руки, сегодня с такой тщательностью прорабатывающие каждую гитарную партию. Игнорировать Дэймона, если он не хочет, чтобы его игнорировали, занятие сложное и почти неблагодарное, и он все же добился, что Грэм поднял голову и посмотрел на него, мельком, заметив, что глаза у него уже не такие пустые, как час назад, еще бы, действие алкоголя и наркотиков вечно не длится. Теперь это были почти обычные глаза, блестящие из-под дурацкой кепки, грустные, даже серьезные. Обвиняющие – или это наступившая трезвость развивала в Грэме чувство вины?
Примирение это было или нет, но он холодно посмотрел на Дэймона и снова вернулся к своей гитаре. Ничто на свете не должно портить ритм.
Японские девочки визжали от восторга, когда Дэймон спустился со сцены и прошелся по пространству между сценой и первыми рядами. Милые, юные, они почему-то напомнили Грэму кошечку из знаменитой фирмы «Хэллоу Кити», хотя ни одна из них, насколько он мог разглядеть, не была одета в розовое и не носила бантики на голове. Это был такой искренний, детский восторг – и вряд ли кто-то из них по-настоящему задумывался над их последним альбомом. Врочем, - мелькали у него мысли, - к чему этим милым созданиям такие тяжелые вещи.

________________

Дорога из Киото до Токио занимает всего лишь немногим больше четырех часов – так радостно сообщил ребятам Стив, после того, как стало известно, что с отелем, где им были забронированы номера на ночь, произошли какие-то накладки. С кучей извинений, поклонов и клятвенных обещаний, что это не повторится, им был выделен автобус с водителем, который был обязан доставить их в Токио в другой отель наутро, где у них еще будет время немножко отдохнуть перед вторым концертом.
- «Немножко отдохнуть», - фыркал Алекс, затаскивая в автобус свою сумку. – неужели нельзя было просто упасть там где-нибудь? У меня ни руки, ни ноги не двигаются, я не-на-ви-жу дороги.
- Говори или не говори, - заметил Грэм, - другого выхода у нас нет.
- Тогда вообще не стоит и спать, - послышался из темноты голос Дэймона.
Грэму так хотелось сказать ему что-нибудь едкое, но он так устал, что не нашел подходящих слов. После концерта они еще не разговаривали, но и не игнорировали друг друга – просто равнодушно находились рядом.
Когда сумки были свалены в специальный отсек, и вежливый шофер на плохом английском заверил их, что домчит до Токио быстрее ветра, Грэм, Алекс, Дэйв и Дэймон расселись на диване, который стоял буквой «П» в самом центре автобуса.
- Я видел ведерко с шампанским, - протянул Алекс.
- А я бы с радостью уже завалился в кровать, - сказал Дэйв. – ты как, Грэм?
- Я? – Грэм очнулся от мыслей. – Нормально. Я еще не очень хочу спать.
- Дэймон?
Дэймон сидел на диване, как будто отрешившись от всего и вся, кепка по-прежнему была надвинута ему на лоб, и он просто покачал головой, как бы говоря – «не трогайте меня».
- Тогда я один отправляюсь на заслуженный отдых.
- Шампанское захвати по дороге!
- Алекс, а сам ты дойти не сможешь?
- Ну пожа-а-алуйста!
- А что мне за это будет?
- Я могу тебя поцеловать, - подмигнул Дэйву Алекс.
- Ой, да иди ты, - хохотнул Дэйв и через минуту притащил блестящее ведерко. – только ты мне должен, имей в виду, я запомнил.
- Хорошо, - с видом усталой дивы отмахнулся Алекс.
От шампанского Грэм отказался, он откинулся на мягкую спинку дивана и закрыл глаза. Перед ними плавали разноцветные круги, которые стали двигаться быстрее, когда автобус тронулся. Водопады электрических огней Киото уже утомили его, и ему было страшно представлять, чем же их встретит Токио. По сравнению с этой страной они просто жили в деревне и жгли лучину вместо лампочки, эта мысль настолько увлекла его, что он вяло пробормотал ее вслух.
- Ну неправда, - возразил Алекс. – мне лично тут все чужое, разве что автоматы в аэропорту были занятные. И девочки у них смешные еще, да. А ты что скажешь, Дэймон?
- Что я скажу?
- Насчет японских девочек?

@темы: blur, damon, fanfiction, graham

Комментарии
2011-01-31 в 01:44 

- А что про них сказать? Обычные, ничего особенного.
- Они похожи на рекламу Хэллоу Китти, - сказал Грэм все так же с закрытыми глазами.
Алекс рассмеялся, а Дэймон хмыкнул, будто ему эта идея не пришлась по душе – но заговорить с Грэмом так и не захотел.
- Я бы подцепил парочку, - Алекс продолжал пить шампанское и говорить почти сам с собой. – и мальчики у них все равно что девочки – сладенькие такие, ну хоть в нагрузку чай бери, чтобы эту сладость запить – прелесть.
- Алекс, кончай, - послышался из глубины автобуса голос Дэйва. – я отсюда слышу твои грязные мысли.
- Кончать? – усмехнулся Алекс. – Прости, Дэйв, милый, я едва на ногах держусь, не то что…
- Извращенец.
- Зато Грэм меня понимает! Правда, Грэм?
Огни Киото перед глазами, которыми Коксон пытался от всех отгородиться, дрогнули, и в них ворвался нахальный голос Алекса.
- Угу, - ответил он и покосился на Дэймона.
Тот ни на кого не смотрел, а просто сидел, глядя в пространство. Его уже отпустило, и он выглядел неважно, едва ли не жалко в этой одежде, с опущенными плечами. Грэму захотелось его обнять и попросить прощения, хотя он в общем-то был и не очень виноват, и только его гордость, которую, впрочем, другие люди называли упрямостью, не позволила ему сделать этого.
В конце концов Дэймон поднял голову и огляделся вокруг, будто впервые все увидел, а потом потер ладонями глаза, пробормотав что-то вроде «о, боже», и сказал в никуда, что хочет спать. Но спать к спальным местам он не пошел, а прилег прямо на диване, где они сидели, на спину, за неимением подушки положив голову Грэму на колени.
Но они по-прежнему и слова друг другу не сказали. Дэймон лежал спокойно, будто ничего и не произошло, а Грэм смотрел на него сверху вниз и специально чуть напряг колени, чтобы при легкой тряске на дороге другу было удобнее так лежать.
Он ехали уже больше часа, Дэймон заснул, да и Алекс тоже, за столом, положив голову на руки. Со стороны водителя доносилась легкая тихая музыка, которая помогала ему тоже не заснуть.
Грэм снова посмотрел на Дэймона. Кепка его съехала набок, и Грэм стащил ее с его головы, отбросив в сторону и подумав при этом, что наутро нужно выбросить ее вообще куда-нибудь.
Волосы у Дэймона отросли и растрепались под кепкой. Они были уже не очень чистые, но тем не менее все равно блестели, отражая тусклый свет ночника в автобусе и фонарей, мимо которых они проезжали. Грэм погладил его по голове и, не удержавшись, запустил пальцы в эти пшеничного цвета пряди, такие же мягкие и приятные на ощупь, как всегда. Дэймон любил, когда он так делал – он сразу щурил глаза и становился похожим на котенка, которого почесали за ухом.
Пальцы Грэма закопались глубже, коснулись кожи головы. Он попытался пригладить волосы и уложить их чем-то похожим на волны – но они все равно ложились так, как им хотелось.
Когда он убрал руку, Дэймон открыл глаза. Огромные, странного среднего между серым, голубым и зеленым цвета, они посмотрели на друга.
- Зачем ты остановился?
- Так ты не спишь, - вырвалось у Грэма.
- Спал, пока ты не начал.
- В таком случае извини, что разбудил, - Грэм отвернул голову к окну.
- Эй, - тихо позвал Дэймон. – продолжай, пожалуйста.
Грэм снова вернул руку на место.
- Так хорошо. Да, и Грэм… прости, если я сегодня сказал лишнее.
- Лишнее – это мягко сказано.
- Но пойми, мне…
- Понимаю. – Грэм накрутил прядь его волос себе на палец.
- Я сегодня абсолютно всех их ненавидел.
- Я заметил.
- А еще ты уронил стол… и я не смог выпить перед выходом, - улыбнулся Дэймон.
- И слава богу, - сказал Грэм. – это было бы явно лишним.
- Но я обещаю тебе – в Токио я буду трезв как стекло и благоразумен.
- Благоразумен? – усмехнулся Грэм.
- Ну, или одно из двух.
- Спи, ты мое ходячее несчастье.
- Ничего подобного, я – твое ходячее счастье. И я уже сплю, да, - пробормотал Дэймон, закрывая глаза. – уже сплю.
Бывали моменты, когда Грэма захлестывало такое вот сильное чувство. По натуре своей он не был склонен играть на публику или как-то очень открыто выражать свои чувства, подобно Дэймону. Но вот это, с которым он познакомился еще много лет назад, когда они только стали дружить, такого отношения к себе не терпело и давило изнутри самого сердца – нежность, какая-то чересчур острая, как перец чили.
Он сжал пальцы, с силой вцепился Дэймону в волосы, слегка натянул их. Тот пробормотал что-то во сне и вздохнул – так ему тоже нравилось, очень нравилось, только немного в других обстоятельствах. А сейчас же это был просто такой доступный выход нежности.
Глядя на его спящее лицо, Грэм думал о том, сколько раз Дэймон вытаскивал его самого из переделок, неудач, провальных любовных историй. И вместе с тем, сколько он требовал к себе любви, заботы и внимания, всегда первого места в сердце, и никак иначе, даже при его скверном характере.
Очень давно, когда они еще учились в колледже, и Дэймон увлекался книжками по астрологии, он доставал Грэма разговорами о карме, смысле, каких-то планетах в каких-то домах и кармических связях. Грэм только смеялся, когда он льнул к нему и шепотом, с горящими глазами, нес что-то о том, что между ними определенно кармическая связь, что они связаны такой нитью, которую хрен разорвет даже время. Грэму не верилось, но со временем он начал задумываться, что, наверное, так и есть. Дэймон всегда был таким букетом неожиданностей, и не всегда приятных, но и с Грэмом было не очень-то просто ужиться. Сами того не замечая, они стали друг для друга, начиная с того времени, чем-то большим, чем просто друзья, будто якоря – они притягивали друг друга независимо от тяжести очередной ссоры, все равно, потому что только они двое и могли понять и разгадать друг друга до конца.

Судя по количеству огней, проносящихся мимо окон идущего на приличной скорости автобуса, дорога до Токио была очень живописной, но Грэм мог видеть ее только мельком, вытянув шею, чтобы посмотреть в окно. Поэтому ему оставалось только гадать, какой она была (хотя, наверное, она ничем не отличалась от виденных им раньше дорог до любых других городов – асфальтовая лента, припорошенная желтой и оранжевой мишурой фонарей). Дэймон продолжал спать с головой у него на коленях, и Грэм, окончательно растрепав ему волосы, сцепил руки в замок у него под подбородком. Улыбнулся – ну ни дать ни взять Мадонна с младенцем. «Видимо, спать сегодня как следует все равно не получится, - подумал он, наклонился и легонько поцеловал Дэймона в лоб. - значит, завтра будет его очередь».

2011-01-31 в 15:59 

A conglomerate heap of trash, that’s what I am. But it burns with a high flame
о, спасибо-спасибо-спасибо большое, автор! я как раз очень люблю про "сложные душевные состояния", внутреннее напряжение и прочие загоны героев.
очень здорово написано. вроде, PG, а эмоций на все NC-17 :D

2011-01-31 в 23:21 

Машкара
внутреннее напряжение и прочие загоны героев - о да, я это тоже люблю очень, больше того, все что пишется, пишется именно в таком коленкоре, даже если не хочется так - правда моя страсть)

рада, что понравилось!:)

   

and your mind gets dirty as you get closer to thirty

главная